Независимость Украины: вспоминаем прошлое с мыслями о будущем…

Распад СССР оказался одним из самых драматичных  событий в жизни многих одесситов, родившихся и выросших в СССР. Они привыкли отождествлять себя со страной, которую знали, боялись и уважали во всем мире. Лишившись в одночасье этой страны (СССР), граждане обрели другую страну (Украину), которую никто не знал, не боялся и не уважал. 1 декабря1991 года большинство взрослого населения Украины высказалось за независимость и суверенитет Украины. С социологической точки зрения это означало, что подавляющее большинство приняло решение расстаться с прежней идентичностью, т.е. гражданской принадлежностью к государству СССР, и обрести новую идентичность с новым государством Украина.  Однако, как показывает опыт, с идентичностью не расстаются, но ее и не обретают, опуская в урну бюллетень. Ее (идентичность) формируют память, значимые события, праздники, символы и т.п. Кроме того, политическая воля к обретению новой идентичности, у многих, получивших не особо обнадеживающий опыт, оказалась ситуативной. Достаточно вспомнить тот факт, что в марте 1991 года большинство украинцев проголосовало за сохранение СССР, а в декабре – за независимость. Именно тогда в интеллектуальных  кругах  родилась метафора «две Украины». Политолог Николай Рябчуком считет, что главный раскол в Украине не языковой, не этнический и даже не региональный, а идентичностный. В данном контексте в начале 90-х гг. очень часто использовалась фраза: «Украина в поисках идентичности…». В рамках этих поисков и говорили о кризисе идентичности, но по-разному его описывали.

А как обстояли дела в Одессе? Да примерно так же. В конце сентября 1991 года (по архивным данным социологического центра «Пульс» http//puls.od.ua) за независимость высказались 66% опрошенных (по области в целом  - 62%). Эти цифры вполне соответствовали тем результатам, которые социологическая служба Верховного Совета Украины получила по республике в целом: определенно поддержали акт о независимости 59%, скорее поддержали – 15%. Опрос, проведенный в Одессе за неделю до всеукраинского референдума, показал, что 60% из тех, кто поддерживает Акт о независимости (83% опрошенных), считает одновременно, что Украине следует войти в содружество равноправных суверенных государств. Однако, уже в декабре 1993 года, т.е. спустя два года после референдума, большинство взрослого населения Одессы (63%) уже было против независимости Украины. Что же произошло? Почему одесситы изменили свою позицию?  По мнению одесских социологов Михаила Кунявского (исполнительный директор социологического центра «Пульс») и Ирины Поповой (профессора, научного руководителя социологического центра «Пульс») «большая часть избирателей хотела не той независимости, к какой стремились практически все политические деятели, партии, движения». На собственной шкуре одесситы ощутили развал экономики, инфляцию и падение уровня жизни. Именно поэтому идея независимости потеряла поддержку в нашем городе…

За несколько десятилетий  настроения стабилизировались. Сегодня процент поддерживающих независимость Украины в разы превосходит число ее противников, а кризис идентичности сохраняется. 

Исторически так сложилось, что в Украине основной экономический потенциал сосредоточен был в восточном и южном регионах, где исторически доминируют русский язык и культура. Следует подчеркнуть, что в одних регионах Украины – Запад и Центр – невзирая на несколько декоративную и иллюзорную независимость, а также на неприглядную экономическую и политическую ситуацию – имела место уверенная идентификация с государством, а в других регионах – юг и восток – колеблющаяся вплоть до массового отрицания. 

На сегодняшний день в Украине собрано уже достаточно данных о состоянии идентификационных процессов. Ценным в этом плане является измерение пространственно-территориальной идентичности, которое ежегодно осуществляется Институтом социологии АН Украины. Полученная благодаря этому мониторингу информация дает представление о динамике изменений самоидентификации населения Украины. Динамика ответов в опросах Института социологии  с 1992 по 2018 гг. демонстрирует преобладание отождествления со всей страной и ее территорией, за исключением Одессы и Харькова. В этих городах локальная идентичность, когда человек говорит, что он ощущает себя прежде всего жителем данного города, превышает общенациональную идентичность (см., например, данные исследования центра «Социальный мониторинг» и украинского института социальных исследований имени А. Яременко).

Существует предположение, что чем выше уровень локальной идентичности, тем выше установка на автономизацию. Речь, скорее всего, идет о том, что городская (локальная) идентичность подразумевает большую солидарность на местном уровне, чем на общенациональном, т.е. большую связь с местными жителями, а не со всеми гражданами страны. Напротив, общенациональная идентичность – это более тесная ценностная, эмоциональная, идеологическая и пр. связь с дальними, чем с ближними. В этом смысле преобладание в каком-то одном городе локальной идентичности над национальной может способствовать сепаратизму. Но, учитывая, что любая идентичность подразумевает солидаризацию, а локальные (городские) коллективные идентичности являются одним из механизмов солидаризации людей в местном сообществе, в условиях кризиса общенациональной идентичности локальная (городская) идентичность может выполнять компенсаторную роль. В конце концов, большая концентрация локальной идентичности не обязательно ведет к сепаратизму. Для этого необходимо еще иметь и соответствующий уровень активности и наличие определенных ресурсов. Таким образом, высокий уровень локальной (городской) идентичности может также свидетельствовать о стремлении граждан к децентрализации власти и развитию местного самоуправления. Следует отметить, что городские (локальные) коллективные идентичности способствуют формированию гражданского доверия, «открытого» социального капитала, социальной спайки. Разрушение привычных форм соседских связей, низкий уровень доверия людей друг к другу и к местным властям, рост преступности и снижение социального капитала у основной массы населения негативно отражаются на поддержании локальной идентичности. Напротив, улучшение облика городов и прочих населенных пунктов, равно как и решение ряда социальных проблем, должно позитивно сказаться на развитии локальных идентичностей. Глобализация, с одной стороны, разрушает локальные идентичности, а с другой стороны, она же заставляет многих людей задумываться о своих корнях и своей самобытности, подталкивая их на поиск новых и культивирование уже имеющихся территориальных идентичностей.

Что касается геополитических ориентаций, то последние пять лет стратегически Украина держит курс на европейскую и евроатлантическую интеграцию. Приверженцев членства в Евросоюзе и НАТО больше во всех регионах, за исключением Харьковской, Одесской областей и Донбасса.

Таким образом, в аспекте влияния глобализации на идентичность в украинском научном дискурсе все чаще актуализируется проблема «лимитрофного (пограничного) положения». Украина является лимитрофом в трех измерениях. В геополитическом она оказалась между НАТО и Россией. В экономическом  – между странами с рыночной экономикой Запада и государственно-монополистической экономикой Россией.  В духовно -моральном – между тоталитарным прошлым и неопределенным  будущим. 

Рассмотренные особенности идентификационных процессов  в Украине показывают их сложность и противоречивость. На данном этапе украинское общество находится в точке бифуркации - момент, когда определяется, в какое состояние перейдет система из текущего неустойчивого положения.

Елена КНЯЗЕВА, кандидат социологических наук, директор социологического центра «Пульс»

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті