Клавдия БОГОЛЮБОВА: «Современные дети видят мир по-особому и не страшатся мистики»

…За время существования Арт-студии Клавдии Боголюбовой – а это уже 18 лет – ее ученики достигли больших успехов на самых престижных международных конкурсах. Студия нередко участвовала и побеждала в городских, областных, всеукраинских и международных конкурсах детского рисунка (Польша, Россия, Македония, Чехия, Греция, Португалия, Япония, Финляндия, Швеция, Гонконг). Студийцы многократно становились стипендиатами губернатора Одесской области. В Киеве на конкурсе «Новые имена Украины» на протяжении ряда лет ученики становились лауреатами и получали стипендии. Победители этих конкурсов были приглашены на международные пленэры. На международном фестивале детского рисунка в Вашингтоне США четыре раза ученики Боголюбовых были единственными представителями Украины и награждены Конгрессом США.

- Дорогая Клавдия Михайловна, в этом году состоялась выставка иллюстраций «Мы пришли сегодня в порт», для создания которой вы с детьми ходили на пленэры в яхт-клуб. Ранее были выставки иллюстраций к Бабелю, Гоголю, Пушкину. Многие ваши воспитанники уже работают самостоятельно. И мы с вами часто говорили об их успехах, но сегодня хочется расспросить о Вас самой: как вы пришли в педагогику?

- Первым моим рабочим местом был институт «Гипроторг», сейчас его уже закрыли, находился он как раз через дорогу от бывшего Салона Союза художников на Екатерининской, тогда это была улица Карла Маркса. Там работала Ляля Швальбина, Лариса Иосифовна, она была ведущим архитектором. И когда она увидела мой диплом художественного училища, то пригласила меня туда на работу. Потом мы вместе с ней пришли в строительный институт на кафедру архитектуры, там работал в то время профессор Михаил Гараканидзе. Тоже было довольно интересно. Потом я родила своего первого ребенка, дочку, и когда ей исполнилось три годика, отдала ее в музыкальную школу № 4 на Слободке. А там был такой экспериментальный проект, который действует и сегодня – изучение музыки сочетается с рисованием. Вот я стояла у истоков этого проекта. Это была единственная школа, куда принимали таких маленьких детей. В четыре года дочка у меня уже играла какую-то маленькую сонатину! Я ее водила-водила, познакомилась с коллективом школы, и когда узнали, что я художница, предложили мне там преподавать. Потому что рисование у них вел дядечка в возрасте, детки его боялись даже… Ну совсем был грозный. 

И мне предложили провести один урок: если понравится завучу, буду работать. Звали его Юлий Осипович, сейчас он живет в Израиле, очень хороший человек. Он мне сказал, что ему достаточно одного урока, чтобы понять, брать на работу педагога или нет. Я, конечно, очень переживала. У меня реально тряслись руки! Мне надо было связать тему урока с музыкой, и я взяла цикл «Картинки с выставки» Мусоргского, пьесу «Избушка на курьих ножках (Баба-Яга)». Я поставила детям музыку в записи, потом мы сделали рисунок. И, несмотря на то, что у меня тряслись руки, всем очень понравилось. Дети нарисовали Бабу-Ягу, избушку, лес темный, получилось довольно интересно, и таким образом я начала работать преподавателем рисования.

Мне это настолько понравилось! До этого я никогда не преподавала, больше была с чертежами, с проектированием, и не могла себе представить, что такую радость может доставлять общение с детьми. Видеть, как они все, что им говоришь, интерпретируют на бумаге, казалось мне каким-то волшебством. За этот труд я получала, конечно, копейки, у меня было совсем немного часов, но в день зарплаты я ловила себя на мысли: от работы получаю такое удовольствие, что должна была бы сама за это платить… 

Скажу без хвастовства: детям мои уроки тоже нравились, их невозможно было выманить на другие уроки, на ритмику или сольфеджио. Они все сидели вместо получаса целый час, и другие педагоги приходили, устраивали мне скандалы, говоря, будто я специально детей держу и не отпускаю. Но умысла с моей стороны, конечно, никакого не было.

Я делала там выставки в каждом классе и на лестницах. Потом у меня был концертмейстер, так что на занятиях звучала живая музыка: каждый раз я говорила заранее, какие ноты нужно взять. Все наработки по музыкальному сопровождению у меня остались со времен той школы. А в 2000-м году так получилось, что к нам пришел новый директор. Как-то мы с ним не очень сработались, и я решила уйти. Никаких частных студий на тот момент в городе, в общем-то, не было. Но я рискнула и в одной из комнат у себя дома, благо квартира большая, открыла студию. Со мной ушли все детки из музыкальной школы, у меня сразу был набор.

- Ну и что ваше бывшее начальство выиграло? Вы же человек бесконфликтный, как можно с вами не поладить, не понимаю. 

- Я-то неконфликтная, но характер у меня действительно непростой. 

- Признавайтесь: что не так?

- Непростой в том плане, что я иду к своей цели, и в этом состоянии меня никто не может убедить свернуть с пути. В итоге я в точности добиваюсь того, чего хочу. Открыла студию, и проблемы набора у меня сразу не было. Детки были очень интересные, очень талантливые. Кстати, все представители того поколения первого, с которого я начала свою студийную деятельность, стали профессиональными художниками. Маша Апрятова (руководит выставочным отделом музея имени Блещунова), Надя Фомичева (руководит муниципальной галереей),  Денис Ковальчук, Люда Чумаченко, Алина Безбабная, Оля Цапенко (она сейчас в Москве академию заканчивает). То есть у всех у них карьера складывается по-разному, но каждый выбрал эту профессию.

- Мне всегда нравится рассматривать удивительно яркие, радостные работы ваших учеников, созданные с огромной внутренней свободой  – пусть птичка с четырьмя ножками, но вы не остановили маленького автора, поддержали его замысел…  А вот вам в детстве повезло встретить такого учителя, который привил любовь к прекрасному?

- Нет, вы знаете, от обратного все пошло. Когда я поступала в художественную школу, там были колоссальные конкурсы в несколько туров. Это была школа на втором этаже художественного училища имени Грекова, она занимала весь этаж и была единственной на весь город. Имя Костанди ей присвоили уже в двадцать первом веке. У меня были неплохие преподаватели, но мне казалось ужасно скучным тратить по двадцать часов на живопись, по двадцать на рисунок – даже если ты закончил работу, нельзя было двигаться дальше, нужно отсидеть все эти часы. Неважно, что законченный рисунок уже становился грязным от бесконечного «дорабатывания»… И я прогуливала занятия на Дерибасовской, еще будучи совсем маленьким ребенком, думая при этом: «Если я стану педагогом, когда вырасту, никогда не буду так занудно преподавать!». Мне кажется, что это – очень неправильный метод. И поэтому я в своей практике использую совсем другое. 

Прежде всего, у моих учеников есть право выбора. Какие двадцать, тридцать часов? Кто-то уже за два часа заканчивает живопись, кто-то за час, а кто-то пишет шесть или восемь часов. Вот столько, сколько они хотят! Я, конечно, помогаю им, веду, корректирую, но если ребенок говорит, что не хочет больше заниматься этой работой, никогда заставлять не стану. Потому что понимаю: лучше он сделает следующую работу и количество перейдет в качество, чем будет нудно топтаться на одной работе, не зная, что делать с ней дальше.

Вот проработав несколько лет в своей студии, я стала делать выставки совместно со школой Костанди, меня туда пригласили на работу, и лет шесть вполне успешно длилось наше сотрудничество. Но все-таки я человек свободолюбивый, не любящий какие-то постоянные проверки, отчеты, педсоветы, заполнение журналов… И мы по-доброму расстались. Я снова открыла студию. Моя невестка Юлечка помогает мне преподавать, она владеет бумагопластикой, лепкой, всеми видами прикладного искусства.

- А был ли в вашем детстве добрый учитель литературы?

- Нет…  Зато у меня была очень хорошая преподавательница математики. И я, по складу далеко не математик, под влиянием этой замечательной учительницы полюбила ее предмет. Вот пример того, как одаренный педагог влияет на детей. А литература… Уже окончив школу, я стала читать все эти классические произведения, и поняла, что они очень хорошие. Очевидно, в школе не повезло с литературой так, как с математикой. И литература на моих уроках играет, наверное, еще более важную роль, чем музыка. Безусловно, музыка у нас звучит, ребята даже сами записывают и приносят на урок то, что им нравится, вот они Вивальди попросили поставить им послушать… Но литература все-таки главнее. Наверное, потому что у меня есть какой-то дар и умение читать вслух. Когда я им читаю Бабеля, вроде бы написанные для взрослых произведения, а группа у меня разновозрастная, дети от четырех лет ко мне ходят, всем интересно. Я читаю по ролям, в какой-то степени даже играю, и ни один урок у нас не начинается без просьбы: «Клавдия Михайловна, почитайте!». Причем это просят даже неусидчивые, шаловливые дети. Основной принцип педагогики: вызвать интерес у ребенка, если ему не будет интересно, никакой железной дисциплиной результата не добиться. 

А уже каким способом ты этого добиваешься – то ли интересно рассказываешь, то ли играешь, то ли еще что-то, не имеет значения. В моем случае это литература. Этим летом я придумала новый проект.  Мы с детьми часто обращаемся к Гоголю, делали выставки с иллюстрациями к его произведениям, доброжелательно, с влюбленными Вакулой и Оксаной, с черевичками от царицы, а сейчас мне интересно попробовать нечто другое. Поднять тему «Гоголь мистический». Советовалась со многими коллегами, друзьями, они говорили: «Ну что ты, это не для детей. Страшно им будет». Не только в почести «Вий», почти в каждом гоголевском произведении мистика присутствует. Но я решила попробовать с детьми это сделать, все, что говорят взрослые – из их опыта, а у современных детей особое видение. Сегодняшние дети – просто инопланетяне в сравнении с теми детьми, которые были пятнадцать лет назад. Даже разница в пять лет ощутима. Более развитые, с клиповым мышлением, они читают, может быть, меньше, но только то, что их волнует.

- А я даже против того, чтобы принуждать детей к постоянному и обильному чтению. Лежать с книжкой на диване каждый может, а заработать на жизнь умеет не каждый, так пусть же дети растут активными и культурными, не впадая в крайности так называемой книжной наркомании. Все эти бесконечные списки необходимой к прочтению литературы – ни о чем. Дети скачивают из Интернета и читают фэнтези, написанные ребятами чуть постарше, им это интересно, такого не напишет пожилой писатель. Классику в лучших образцах вы до них донесете.

- Конечно, они совсем не должны повторять предыдущее поколение. Стали мы с ними читать «Вия» - оторваться не могли, домой уходить не хотели: «Ну еще, ну еще!». Потом мы пошли в русский театр на мюзикл «Вий», я взяла билеты на всех, хоть родители и сомневались: «Клавдия Михайловна, не будет ли им страшно?». Ничего им не было страшно, у них восприятие другое. Нам было страшновато, когда мы смотрели советский фильм «Вий»…

- …Ну с ним действительно что-то не так, лучше не пересматривать.

- Что-то в нем есть нехорошее, бесовское. От книги у меня не было таких ощущений, и от спектакля тоже, он бесподобный. В антракте дети сказали, что они в восторге, особенно от летающей над сценой Панночки. Сделали иллюстрации к «Вию» и приступаем к повести «Майская ночь, или Утопленница». Будем стараться все эти интересные моменты обыграть, и, думаю, зрителю будет интересно на выставке. Дети подхватили реплику одну из спектакля: «Ой, лишечко моє, лишечко!». Не только страшное, а и проникновенные, сердечные моменты их волнуют.

А вот сказки, на которых все мы воспитывались, сегодня интересны только трехлетним малышам. Вот я провожу мастер-классы в галерее Invogue, так «Снежная королева», «Морозко» и «Щелкунчик», а также «Золотой петушок» уже не для восьмилетних, хотя раньше и в двенадцать в школьной программе рекомендовали эти сюжеты рисовать…

- В вашей семье было принято ходить на спектакли, выставки, концерты?

- Увы, нет. Мама растила меня одна, ей было нелегко, просто она заметила, что я очень много рисую. Сколько себя помню, все, что я видела, мне хотелось нарисовать. Мысленно даже рисовала. Мои рисунки мама понесла на работу, показала коллегам. И те посоветовали ей отвести меня в школу. 

- Тогда не практиковалось участие детей в международных конкурсах, а уже ваша студия поездила по миру, собирая призы. В последние годы стало сложнее выезжать?

- Финансово обеспечить это теперь очень дорого, и когда я работала в школе Костанди, государство часто оплачивало поездки на конкурсы. Но и без поездок мы посылаем работы, вот сейчас ждем из Португалии золотую медаль и десять дипломов, в прошлом году была серебряная медаль. По-прежнему в Японию посылаем работы и получаем награды, участвуем в конкурсах разных стран. Андрюша, мой внук, готовится поступать в строительную академию, мне нравится, как он владеет рисунком, и, конечно, подготовил уже работу для гоголевской выставки. 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті