Ольга Петровская: «Театр – моя жизнь, но мне не хватает телевизионного драйва»

Заслуженная артистка Украины Ольга Петровская окончила актерский факультет Днепропетровского театрально-художественного колледжа (мастер курса – Нелли Михайловна Пинская). С 1995 года - актриса Одесского украинского академического музыкально-драматического театра имени Васыля Васылько. Свою любовь, своего будущего мужа, актера Якова Кучеревского, Ольга нашла в театре. Знаковым для этой пары стал спектакль по Ивану Франко «Щастя поруч», поставленный Дмитрием Богомазовым. Роль Анны осталась за ней и сейчас. А еще были сыграны и цыганка Аза, и шинкарка Кася, принцесса Брамбилла, гоголевская Марья Антоновна, шекспировская Гертруда, Иокаста по Софоклу. И не еще одна роль, а особая ипостась Ольги проявилась в журналистской деятельности.  В 1998-2004 годах она работала на телевидении, была ведущей, диктором, редактором, режиссером авторских программ. И в нашей беседе не коснуться недавно отмеченного Дня работников телевидения, конечно же, было невозможно.

- Оля, пересекаясь с тобой в одной из редакций, всегда поражалась, сколько эмоций ты вкладываешь в каждый телесюжет. В роли тележурналиста ты была очень яркой!

- С удовольствием вспоминаю работу на канале «1+1» с оператором Сережей Галанюком, который до сих пор там работает, была корреспондентом «Дойче велле», работала и на одесских каналах – почти на всех. Была я и журналистом, и ведущей, и программа у меня выходила «Свой человек», на «ГЛАСе». Собственно говоря, после рождения сына Платошки я на телевидение не вернулась. Планировала, но не сделала этого. Снова окунулась в театр, меня там ждали, что было очень приятно. Через полгода я снова на сцене, и для большого телевидения уже не было возможностей. Это ведь тяжело, особенно новостийщикам, которые заняты ночью и днем.  В любой момент нужно быть готовым подорваться и поехать туда, где эти новости происходят. И сейчас мне даже не хватает этого телевизионного драйва, разнообразия встреч с разными людьми - и политиками, и артистами, и бомжами, и инженерами, это были очень интересные люди. Я побывала и в тюрьме, и в женской колонии, в детском саду при женской колонии, в мужской колонии, где проводился конкурс поэзии…

- …в розарии, на турнире аргентинского танго…

- Да, и в розарии. Эта работа позволяла мне максимально видеть, слышать этот мир, бывать там, куда сейчас попасть не могу. Во-первых, я часто и не знаю, что где происходит, а во-вторых, как я туда попаду, в качестве кого?  Очень приятные воспоминания, которые хотелось бы сохранить. И приятно, что со всеми журналистами, с которыми я подружилась в тот период, мы продолжаем дружить, хотя часто видеться нет возможности. Они приходят в театр, мы переписываемся, общаемся. И я их помню, люблю, и они меня помнят, любят, это замечательно. Обо мне часто говорили раньше: «Ну, это же не журналистка, это актриса…». Но некоторые не знали, что я актриса. И были даже вопросы: «А как вы, журналистка, получили эту роль? Что вы сделали для того, чтобы участвовать в фильме, спектакле?». Я отвечала: «Подождите, я актриса!».  Собственно, говоря, на телевидении я появилась не от хорошей жизни. Это были девяностые, в театре было очень грустно: мало зрителей, мало постановок, в зале и за кулисами холодно… Надо было как-то жить. Я знакомилась с людьми, работавшими в этой сфере, постепенно входила в курс дела, а телевидение тогда только возникало, формировалось телевизионное пространство, все эти коммерческие каналы… Помню первую рекламу, достаточно смешную, я и сама участвовала в ней, и снимала. И редактором канала была, и вот эти ворованные диски и кассеты ставили в эфир, как будто свои – я это все прошла. Было интересно. Потом я еще училась в школе ВВС в Киеве, понимая, что интуиции недостаточно, нужны какие-то азы. Там я их прошла.  И они пригодились: мне доверили быть корреспондентом «1+1». У меня был, знаешь, азарт. Мне хотелось это делать. И поэтому я лезла часто туда, куда опытные журналисты не полезут… Научилась многому.

- Я сама немного работала сценаристом на 38-м канале в девяностые, в нулевые участвовала в проекте на 7-м канале, который был закрыт десять лет назад. И вот время от времени слышу от незнакомых людей: «Я все время смотрю ваши передачи!». Однажды я не выдержала и спросила: «А ничего, что программа десять лет не выходит?». Ответ был потрясающим: «Значит, я в последний раз включала телевизор десять лет назад!». У тебя бывают такие случаи?

- Нет, наверно, только родственники мои, которые живут в Гостомеле, маленьком городке под Киевом,  до сих пор, может быть, думают, что я на телевидении. А в Одессе не было случая, чтобы вот так подходили: «А мы вас знаем…». Люди, о которых я передачи делала, с которыми были какие-то интервью или разные интересные ситуации – те, конечно, помнят. Чаще говорят: «Мы вас где-то видели». 

- И все-таки именно театр – твоя жизнь, и ты была рада на нем сосредоточиться. 

- Конечно. К тому же с появлением семьи, детей, появляются и новые обязанности. Был случай, еще до замужества, когда телевидение меня сильно, как говорится, засосало, и я пришла к нашему худруку, Игорю Николаевичу Равицкому, царство ему небесное, и сказала: «Я буду уходить, мое будущее – там, поеду в Киев…». И он меня отговорил: «Это будет роковой ошибкой. Вы не сможете без театра, и театр не сможет без вас». Он пошел мне навстречу. Выступил на собрании коллектива и сказал: «Актриса Петровская нужна театру. Она не будет играть в массовке, не будет играть эпизодические роли, только свои главные».

- Игорь Николаевич тогда, помню, еще сказал всем, что когда тебе нужно уезжать на съемки, ты будешь это делать беспрепятственно.

- Что было особенно приятно, никто не возражал, во всяком случае, мне в лицо. Конечно же, после этого я никуда не ушла. Мне было бы сейчас очень плохо, если бы я ушла. Спасибо Игорю Николаевичу, потому что я не мыслю себя без своего театра, своих партнеров, нашей сцены. С марта 95-го я здесь, это уже двадцать четыре года, и это моя единственная постоянная сцена. Были еще антрепризные спектакли  – но это уже, как говорится, сходила налево. А большую, сознательную часть своей жизни я - в театре. Я люблю эту сцену. Когда я играю на других сценах, может быть, лучше оборудованных технически, того ощущения нет. Вот мы с Алексеем Ботвиновым и спектаклем «Письмовник» и в Питере были, играла я и в Киеве, и в театре Франко, и в театре Леси Украинки, и в Херсонской драме имени Кулиша. И в Николаеве – а наша сцена какая-то волшебная, намоленная.  Она как-то сразу приняла меня, и я это почувствовала и поняла. Я на ней как дома. Она моя. Как бы это пафосно ни звучало. Меня, конечно, смущает, что в зале облезлый потолок…

- А меня нисколько не смущает, я на сцену смотрю, а не на него… 

- Да, не это главное, а вот та энергетика, которая в нашем театре есть, опять-таки намоленное тут место, сколько я еще тут застала великих артистов, как они относились к своей работе… Знаешь, была такая особая атмосфера театральная. Сейчас об этом даже речи нет. Мы так понимали, что это не просто помост, на который ты вышел, а Сцена, с большой буквы. Нам это прививали Дриженко, Осташевский. Сегодня это уже неважно, люди спокойно могут выйти на сцену в обуви, в которой они ходили по улице.

- Бывает и хуже. Видела я в другом театре Гамлета в берцах с оранжевыми наклейками на подошве, видно, на 7-м километре покупали. И я уже о Шекспире думать не могла! А что для вашего поколения на сцене неприемлемо, кроме уличной обуви, вот для вашего, я считаю, золотого поколения, в котором все состоялись в качестве звезд?

- Неприемлема халтура.  Ты же помнишь, как Яша играл с переломанными ребрами, выходил на сцену на уколах. Сейчас этого не понимают: а что это за героические поступки, на фиг это нужно? Болен – или домой. А у нас тогда даже мысли такой не было. Один раз, совсем недавно, отменили спектакль, когда заболела наша Даша, у нее поднялась температура, а мы, оба родителя, уехали в театр. После очередного звонка няни Яша принял решение, и «Щастя поруч» мы отменили! Поехали домой, приехали одновременно со «скорой», и тут мы осознали, что такое произошло впервые. Мы просто не могли бы играть в таком состоянии. Это хуже собственной болезни, когда более ребенок. Что еще неприемлемо – отказ от работы. Всегда стараемся помочь режиссеру, Дмитрию Богомазову, Татьяне Борисовой, хотя годы-то идут, и уже какие-то па, какие-то поддержки сделать не так просто, как пять или семь лет назад. Но мы стараемся выполнять. Надо честно работать, сколько бы людей ни было в зале. Яша блистал даже в маленьких ролях, как и Богдан Паршаков, Женя Юхновец. Сейчас, конечно, у нас у всех только главные роли, наверное, мы это заслужили, стали незаменимыми, стали костяком театра. 

- Вы действительно незаменимы – до сих пор играете «Щастя поруч», и заменить вас некем, это ваши роли, любая попытка замены становится неудачей. Может, герои стали чуть старше вместе с вами, только и всего.

- Возможно, хотя в театре без актерских замен бывает не обойтись. Кто-то заболевает, кто-то уезжает на съемки. Случайный зритель может и не заподозрить, но мы всегда знаем, когда «не так». Незаменимым был наш Игорь Николаевич. Ты даже себе не представляешь, до какой степени. До сих пор, хотя уже год прошел после его ухода из жизни, смотрю со сцены на ложу, где он обычно сидел, и не могу осознать, что его там нет. Пришел в театр новый директор, Юлия Пивоварова, она старается, началась какая-то новая эпоха. Мы были молодыми, на нас ставки делали, пришли молодые, и мне интересно следить за тем, как они проявляют себя. Вот на подходе «Конотопська вiдьма», которую ставит у нас Георгий Ковтун – я не участвую, но жду с нетерпением.

- С недавнего времени ты осваиваешь новую роль в своей жизни, роль матери девочки. Она отличается от роли матери мальчика? 

- Безусловно. Я очень хотела второго ребенка, и именно девочку. Самый лучший в мире мальчик у меня уже был, Платон и вправду словно взял со всей семьи самые лучшие черты и объединил в себе. Но с нашей Дашей все не так просто. У нас девочка, она, безусловно, принцесса, любит платья, ходит по дому в короне, называет себя принцессой, маму – королевой, папу – королем… А при этом у нее очень твердый характер. Она далеко не одуванчик, хотя с виду на него похожа, кудрявая блондинка. Быстрая, эмоциональная, своенравная. И как же приятно наряжать ее в красивые платья! И все эти «мимими», обнимашечки, с мальчиком тоже были, но не такие, как с девочкой! И ей эти нежности тоже очень нужны.  Моя мама говорит: «Вот теперь ты понимаешь, что дочь – это навсегда, она ближе». Даша делает мне комплименты, говорит: «Какая ты красивая!» и отмечает цвет помады. С удовольствием играю роль мамы и жены, многому учусь у своей семьи. Яша стал романтиком, стал мне приносить букеты, а раньше считал, будто мне достаточно цветов, которые приносят в театре зрители. Но ведь это же разные вещи, букет от публики и букет от любимого…  Часто женам глянцевые издания советуют разнообразить меню. Я хозяйка-то не очень, готовлю простые блюда, благо все в моей семье неприхотливы. Шить не умею, и вряд и научусь.

- Да и Яша не сможет заменить розетку, чего уж там, есть специально обученные люди. Нельзя же требовать всего.

- В какой-то момент мы поняли, что не стоит требовать друг от друга того, чего тот не умеет. Появилась мудрость какая-то житейская, семейная. С годами Яша становится очень заботливым главой семьи, такому не грех и уступить в чем-то. Я заняла более мягкую позицию. Но на сцене остаемся равноправными партнерами. 

- Есть ли надежда, что режиссер Богомазов подарит вам еще один театральный хит?

- Мне бы очень этого хотелось. Но вряд ли это может произойти в ближайшем будущем, все-таки он теперь руководит театром Франко, это главный театр страны, огромная занятость. Он еще преподает, у него курс режиссерский. Большая, серьезная должность. Нет физически времени. А желание у него есть, и у нас, конечно. Дима не боится изменений, Дима – молодец, это яркая, интересная страничка в нашей жизни театральной. Богомазов – это не только спектакли, которые мы до сих пор играем, это общение, мастер-классы, за которые принято большие деньги платить, а нам это давалось бесплатно. Молодость, энтузиазм, с которым мы до полночи обсуждали «Эдипа» - это незабываемо. Я бы с удовольствием поработала и со Стасом Жирковым, и с Максом Галенко, которые сейчас сотрудничают с нашим театром, и с другими режиссерами, опыт работы с Иваном Урывским также был мне полезен, он творческий человек, всегда стремится к идеалу, к каждому спектаклю относится трепетно, словно к единственному ребенку. Мне в театре очень интересно, он очень разнообразен. Хотя, повторюсь, по телевизионному драйву порой скучаю…

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті