Не обмелеет памяти река

30 лет тому назад, 15 февраля 1989 года, наши войска покинули территорию Афганистана. Почти 10 лет продолжалось это самое жестокое и кровопролитное в послевоенной истории СССР сражение. По официальным данным Генерального штаба ВС СССР потери личного состава в Афганистане за период 1979 – 1989 годы составили 13834 человека. Впо­следствии была озвучена цифра в 14453 человека. Было ранено и контужено, трав­мировано 537453 бойца. Из опаленного необъявленной войной Афганистана не вернулись 2500 украинцев, более 70 пропали без вести или оказались в плену. Более 8 тысяч наших соотечественников получили ранения, а 4867 возвратились на родную землю инвалидами.

Широко было отмечено 30-летие вывода советских войск из Афганистана на Одес­чине. Символично, что этот знаковый в жизни всего государства день совпадает с большим религиозным праздником – Сретением Господним. 

Когда закаленный боями подполковник в отставке Василий Новосёлов пригласил на встречу с воинами-афганцами из Киевского района города-героя Одессы, согласился с радостью. Они по давней традиции, как боевые побратимы, решили вместе отметить День чествования участников боевых действий на территории других государств – День памяти. Чтобы почувствовать друг друга надёжное плечо, вспомнить былое, поделиться планами и надеждами на будущее.

ВОЙНА И МИР ВАСИЛИЯ НОВОСЕЛОВА

Перед встречей пообщался со многими настоящими мужчинами, познавшими Афганистан через прицелы автоматов, пулемётов, гранатомётов и орудий, испытавших горечь поражений, потерь товарищей и радость побед. Все они по-доброму отзывались о Василии Новосёлове. Он – душа всевозможных мероприятий, акций, всегда приходит на выручку к тем, кто нуждается в поддержке, в том числе и материальной. Когда в начале кризисных девяностых годов прошлого века создал строительный кооператив, то трудоустроил 108 ветеранов афганской войны при общем количестве персонала в 120 человек. Он создал несколько музеев и памятников боевой славы. И не только в Одессе, а и в сельской местности. А вот сам Новосёлов не особо охочь о себе рассказывать. А ему есть о чём поведать.

Накануне этой встречи, приуроченной к 30-й годовщине вывода советских войск из Афганистана, многое вспомнилось. И торжественный выпуск в прославленном Одесском высшем военно-командном артиллерийском училище. И лейтенантская служба в Центральной группе советских войск в Чехословакии в должности командира артиллерийского взвода. Там 2 января 1980 года прозвучала тревога, и через сутки он был уже в Ашхабаде, в кадрированном 55-м артполку, кое-как укомплектованном «партизанами» - призванными с гражданки запасниками. Полк спешно отмобилизовали до статута 353-й армейской бригады. Всем почему-то выдали денежное довольствие аж за три месяца вперед, что более насторожило, чем обрадовало. А 23 февраля по приказу командира майора Исмаила Эргашева бригада взяла курс на Кабул.

ИСПЫТАНИЕ САЛАНГОМ

Кромешной ночью переправились через широкую и полноводную Аму-Дарью по понтонному мосту. На 27 километров растянулась колонна. С воздуха её постоянно прикрывали вертолеты. Заданным темпом продвигались к непредсказуемому горно-ледяному Салангу. Когда перевал уже обозначил себя холодным дыханием, поступила команда поставить на тягачи грунтозацепы. Но капитан Валерий Пойман проигнорировал её. Когда тоннель уже был в поле зрения, девятитонный тягач, в котором находился Новосёлов, забуксовал – траки скользили по льду. А двенадцатитонная 130 миллиметровая пушка начала сползать к пропасти, таща тягач за собой. Что делать? Скомандовал оцепеневшим солдатам: «Кидайте мне все вещи из кузова!» И начал бросать под гусеницы ревущего тягача матрасы, одеяла, палатки, бушлаты… Кроша всё это, траки выскабливали лёд и пробились к асфальту. Когда тягач, получив зацепку, рванулся вперёд и пушка медленно покатилась за ним, Новосёлов обессиленно опустился на снег. Ему казалось, что все это было не наяву, а в кошмарном сне. Тогда и появилась у лейтенанта первая седина.

- Этот кошмар долго давил на мою психику. И по сегодня он сидит в памяти, - говорит мой собеседник. – Потом были сотни стычек, скоротечных и затяжных боёв с душманами, ранения, контузия, но я никогда не ощущал так близко дыхание смерти, как там, на Саланге. На марше, без выстрелов и взрывов. Так вот, я на себе испытал цену командирского просчета, а точнее – безответственности. И до сих пор не могу погасить упрёк капитану Пойману. Бог ему судья. А для себя определил нерушимый девиз, с которым иду по жизни: «Я защищаю и не предаю». Его одобрили родные и близкие мне люди, боевые побратимы.

 - Считайте, товарищ подполковник, что ещё одно сердце восприняло его со всей откровенностью.

- Меня этому научили родители, многолетняя служба армейская. Никогда и никого не оставлять в беде. Если мне Господь дал силы, умение и возможность не бедствовать, а жить нормально, по-человечески, то я не могу не поделиться с теми, кому живётся нелегко.

Долго длилась наша беседа. Новосёлов убедил меня в особой роли артиллерийского корректировщика огня батареи, которым довелось ему быть во многих боевых операциях. Его малейшая ошибка смерти подобна. Однажды из-за неточности данных неопытного авианаводчика наш летчик нанес удар по своим. Несколько ребят погибли, семнадцать были ранены. На всех не хватило перевязочных материалов, шин. Иным перебитые ноги, руки прикрепляли подручными средствами к автоматам. Новосёлову однажды в районе ущелья Тора-Бора, под Джелалабадом, пришлось вызывать огонь, по сути, на себя. Но его расчеты оказались настолько точны, что душманы в панике оставили позиции. Правдивость такой ситуации, когда приходилось вести огонь даже без пристрелочных дымовых снарядов, подтвердил и Александр Цуркан, слышавший наш разговор. Он тоже был командиром взвода в том же артдивизионе, в котором служил Новосёлов. Исполнял непростые обязанности арткорректировщика и гордится тем, что не допускал погрешностей в расчетах. Да, есть чем гордиться моим собеседникам, кавалерам боевых наград, прошедшим через беспощадное горнило настоящей войны.

С УЛЫБКАМИ И СВЕТЛОЮ ПЕЧАЛЬЮ

По мере того, как приближалось время «Ч», число участников встречи возрастало. Цветы, венки, вымпелы, знамена… Крепкие объятия, улыбки и светлая печаль в глазах, когда узнавали, что кто-то ушел в вечность, не дождавшись памятного юбилея. Пришли кто в форме тех, теперь уже давних армейских лет, кто ограничился кителем с наградами, беретом или фуражкой, а кто по гражданке полностью. Самым молодым – в пределах полувека, а иным уже и под семьдесят подошло. Главная тема разговоров о сегодняшнем дне – отношение власти к ним, познавшим военное лихолетье не понаслышке. Вспомнили, как не так уж и давно афганцев хотели лишить и без того мизерных льгот. Тогда их представители съехались со всех уголков Украины в столицу и брали штурмом Верховную Раду, прорвав кольцо охраны. Взяли. А к тому времени зал заседаний уже оказался пустым, без нардепов. Но зато льготы - хоть какие-то - остались и поныне. Говорили афганцы о необходимости укрепления единства ветеранского движения, чтобы единым фронтом отстаивать законные права участников боевых действий, инвалидов войны и труда, всех пожилых людей.

По единодушному согласию было поддержано предложение председателя организации воинов – интернационалистов Киевского района Павла Баранова и Василия Новосёлова начать чествование юбиляров у памятника воинам – освободителям на мемориале знаменитой 411-й батареи. Туда и направились на автобусах участники встречи.

В торжественном молчании боевые побратимы почтили память жертв Второй мировой войны и павших в сражениях с душманами, а также ушедших в вечность в мирное время от ран и болезней.

Возлагая цветы к подножию монументального памятника, кто-то утирал непрошенную слезу, кто-то тяжело вздыхал, кто-то становился на колени…

Я смотрел на давно знаных и почитаемых многими людьми отважного разведчика, дважды раненого, кавалера многих наград полковника запаса Константина Оборина, мужественных и авторитетных полковников в отставке Ивана Жерносека, Александра Сорокуна, Анатолия Клейменова, ныне возглавляющего Киевскую районную организацию ветеранов Украины, и испытывал чувство гордости за них. Как и за Павла Баранова, Игоря Стокича, Александра Астраховича, Владимира Паламарчука, с которыми познакомился недавно. И невольно пришли на память слова натовского генерала Шпунера, командовавшего воздушно-десантной бригадой: «Я должен, господа, совершенно откровенно заявить, что восемьдесят процентов афганцев считают десятилетнее пребывание в их стране советских войск заметным временем… Ну, а то, как воевали русские десантники в горах – это фантастика, мы так не умеем». Конечно же, под русскими он подразумевал посланцев всех республик бывшего Советского Союза. В том числе и Украины. И мы можем только гордиться такой оценкой наших воинов, и ушедших в мир иной, и живущих поныне. Поэтому странными кажутся предвзятые оценки событий тех лет иными историками, политическими экспертами и всевозможными обозревателями, телеведущими, не нюхавшими пороха, не знающими, где находится и что представляет из себя Саланг. Они черпают сведенья из забытых газет и всевозможных архивов, в которых отражена не вся правда того времени. Настоящую правду о той необъявленной войне они могут узнать от подлинных воинов-афганцев. В том числе и на таких вот сердечных встречах, где нет никчемной патетики, передёргивания фактов, угодничества перед ложью. В подтверждение данного тезиса приведу слова генерал-лейтенанта в отставке Михаила Бондаренко, два года воевавшего на ответственных должностях: «Представление об афганской войне остается ущербным, зачастую извращенным. Уж больно много неправды было изложено в официальных документах, которые направлялись в Москву в угоду руководству, а не во имя истины… игнорируя факты, свидетелями которых были десятки тысяч генералов, офицеров и солдат. В донесениях выдавалось желаемое за действительное, а эти донесения, отчеты, статистические данные, заложенные в государственный архив, используются исследователями, как первоисточник, как истина в последней инстанции… Фактически, только публикации, основанные на личных впечатлениях, способствуют выявлению белых пятен, возвращению людям неущербной памяти о многих сознательно предававшихся забвению событиях афганской войны». А в том, что таких белых пятен ещё предостаточно, я убедился и во время беседы с Павлом Барановым. Согласен с Михаилом Бондаренко, и в том, что, в конечном итоге, истинная картина того, что было в Афганистане, будет прописана не на основе деталей, которые соберут исследователи из документов, а из самого достоверного источника – человеческой памяти.

ВПЛОТЬ ДО САМОЛИКВИДАЦИИ

Павел Баранов, взявший на себя основную нагрузку по организации описываемой мною встречи, все-таки выкроил время, чтобы вкратце поведать о своей «афганской эпопее». Он предельно сосредоточенный, немногословный, сквозь улыбку, осветившую его добродушное лицо, сказал: «Я подвигов не совершал, с автоматом по горам и ущельям нечасто ходил. Службу нёс на узле связи центрального боевого управления. Нас было там, рядовых, человек около двадцати. Каждый знал, в основном, только себя. Всё предельно засекречено. Даже наши звания, фамилии, имена и отчества не назывались. Каждый жил под кодом.

 - Так это же правительственная связь. Я помню, в Ялте возле узла связи останавливаться на улочке запрещали.

 - Да, она самая, что ни на есть правительственная. Мы были защищены от внешнего проникновения, а сами могли заглушить любой источник сигналов в любой точке вплоть до отдельной машины. За тысячи километров от Кабула. В том числе и в родной для меня Одессе. У нас имелось всё лучшее на то время из средств связи в стране.

- А какими судьбами попал на этот узел?

- Рассчитывал после школы в морские пехотинцы попасть. В ДОСААФ три прыжка с парашютом совершил. Боксом занимался. Кандидатом в мастера стал. А призвали в десантники. После полугода срочной службы автоматом зачислили в Рязанское военно-воздушное десантное училище. Как-то подрался. За справедливость. Отчислили и направили в учебку связи рядовым в Полтаву. Там дали наказ заниматься всерьёз. Не исключено – пошлют в Афганистан. В Чирчик под Ташкентом откомандировали четверых. Там не знали ни дня, ни ночи, до автоматизма отрабатывали навыки работы на средствах связи. Часто ходили в горы. Жарища несусветная, а мы в противогазах искали кунг, чтобы передать радиограмму. Причем под взрывами имитационными, при задымлении толовыми шашками. Но зато научились морзянить по мастерским нормативам. Если кто допускал ошибку, бегал вокруг строевого плаца штрафные километры.

В Кабул нас доставляли на двух бортах, по 150 человек в каждом. Когда попали под обстрел, я впервые испытал чувство безотчетного страха. А потом переживал стремные ситуации более спокойно.

 - Но вы же непосредственно в боевых операциях не участвовали?

- Участвовал. Но не поражал огневые точки, а обеспечивал командование бесперебойной связью. И тоже мог стать мишенью. Да ведь и наш узел связи под Кабулом постоянно обстреливали реактивными снарядами. Снайперы держали на прицеле. Однажды с двумя напарниками шли на дежурство. Я вспомнил, что положил на тумбочку телефон и не взял с собой. Решил вернуться за ним. Ребята говорят, что это плохая примета – возвращаться назад. Но не послушал их и побежал. Возвращаюсь, а они метрах в десяти от места, где я их оставил, лежат, раскинув руки.

Снайпер не промахнулся, сволочь! С тех пор я не верю ни в какие приметы.

Мы помолчали, а затем Баранов, будто упреждая мой вопрос, сказал:

- Мы отдыха не знали. Бывало, по двадцать минут в сутки спали. Особенно тяжело приходилось дежурить в особо засекреченном отсеке. Даже мочиться приходилось в нем. Беспрерывное напряжение изматывало. Три солдата и офицер не выдержали таких нагрузок и у них появились нелады с психикой. Самое страшное оказалось то, что каждому из нас была предписана самоликвидация на случай угрозы захвата противником узла связи или попадания в плен. Как узнал впоследствии, за нами охотились душманы, ведь мы знали многое, побольше даже иных генералов. Малейший наш промах расследовался и наказывался по всей строгости.

- У вас бывали промахи? Ведь даже в молитве говорится: яко же еси жив будет человек и не согрешит.

- Был один. Но очень памятный.

- Сегодня о нём, наверное, можно поведать?

Баранов улыбнулся и, махнув отрывисто рукой, сказал:

- А почему бы и нет? Поступило срочное сообщение, что в Пакистане совершил вынужденную посадку наш истребитель. На связь не вышел. Приказано узлу связи подключиться к поиску координат нахождения самолета. Тому, кто первым выявит их, гарантировали орден Красной Звезды. Прошло около суток, а результат нулевой. Я по инерции надел «лопухи», так мы называли наушники, и ушел в открытый эфир, надеясь на авось. Через несколько минут среди всяческих помех, накладывавшихся друг на дружку, различил голос. Он повторился. Это летуны вышли в открытую связь. Немедленно кодовым шрифтом запросил у них данные, и вскоре спецназовцы отправились к ним на выручку.

Орден Красной звезды получил офицер Георгий Гилеверов, а меня посадили на самую строгую кабульскую губу на трое суток за то, что вышел в открытый эфир. Потом еще трое добавили. Позже, правда, одумались и представили к медали «За боевые заслуги». Но я так и не получил её. Друзья советуют обратиться в архив, медаль-то законно заслуженная. А мне это как – то не с руки, не хочется ворошить прошлое. Мы ведь по большому счёту воевали там не за награды.

НЕПРОСТОЕ СУДЕБ ПОЛОТНО

Когда автобусы тормознули у сквера, носящего имя воинов-интернационалистов, оживленные разговоры прервались, и все направились к небольшой стеле, на которой написано: «В этом месте будет установлен памятный знак в честь воинов-афганцев». Пятнадцать лет прошло, а дело с места не сдвинулось. Стела поменяла место (кому-то понадобилась земля для других целей), но и на теперешнем достаточно простора для установки памятника. Он нужен для того, чтобы память о прошлом не улетела в небытие, как улетают от деревьев сухие листья под напором ветра.

На спонтанно возникшем митинге было принято единогласное решение: обратиться к мэру города-героя Одессы Геннадию Труханову, который держит обращения ветеранов на личном контроле, с просьбой об оказании помощи в установке памятника.

Я внимательно слушал доводы выступавших и лишний раз убеждался в искренности намерений воинов-афганцев вершить добрые дела. Взять, к примеру, председателя правления Союза ветеранов Афганистана и Вооруженных Сил г. Одессы Игоря Стокича. Накануне встречи я прочитал его воспоминания в книге Олега Кривопалова «Хроника первого батальона». Они – честная исповедь, насыщенная подлинными, а не надуманными фактами, событиями, судьбами боевых побратимов. Именно такие участники боевых действий способны донести нам истинную, без купюр, правду о тех 2238 днях и ночах необъявленной войны, эхо которой по-особому слышится ныне, когда и на нашей родной украинской земле рвутся снаряды, мины, гранаты, и погибают её лучшие сыны и дочери.

Игорь Стокич стал солдатом в 1985 году после окончания Одесского медицинского училища. В далеком Чирчике прошел подготовку как минер-разведчик, а в Афганистане, против его желания, был назначен санинструктором батальонного медпункта отдельного отряда специального назначения. На его заявление: «Хочу воевать, а не клизмы ставить», старший лейтенант Удовиченко отреагировал дружеской затрещиной и сказал: «С начала года этого погибло восемнадцать бойцов. Санитару стрелять не обязательно. А если есть раненые, то хоть под пули, хоть на минное поле ползи. Такая, брат, работа». И, постоянно выполняя её, Игорь убедился в глубоком смысле услышанных однажды слов: «Если хочешь видеть ад, приезжай в Джелалабад». Там Игорь убедился в том, что на войне признаются лишь два цвета: либо чёрное, либо белое. Иначе нельзя! Не случайно пожизненным девизом для многих спецназовцев стали слова Геннадия Удовиченко, прозвучавшие в критическую минуту боя в горах Тора-Бора, где вели «охоту на живца»: «Приготовить гранаты! Покажем, как умирают советские десантники!». Позже стало известно, что в этих местах находился штаб Бен-Ладена.

 Я отсылаю читателей к книге «Хроника первого батальона», где Игорь поведал о своих ратных буднях, о друзьях-товарищах, которых спасал, рискуя собственной жизнью. Участвуя во многих боевых операциях, был ранен, контужен. За мужество и отвагу удостоен ордена Красной Звезды, высшей солдатской награды – медали «За отвагу». А самой памятной наградой для старшего сержанта Стокича стали слова Удовиченко, любимчика всей роты, при прощании: «Ну, что, Игорёха, нам с тобой есть что вспомнить».

Вернулся Игорь в Одессу, окончил медин, стал известным врачом.

Внес свои неповторимые краски Афган и в судьбы Владимира Паламарчука, отбывшего туда из Винницкой области, и одессита Александра Астраховича. Владимир прошел первое боевое крещение в кабульской роте спецназа, будучи санинструктором. Из-под огня вытащил замполита роты старшего лейтенанта Валерия Матиенко, истекавшего кровью. Осколки посекли левую сторону тела. Оказал первую помощь, сделал перевязку. И снова – под пули. А с Матиенко встретился через тридцать лет. Он уже был полковником. Вспомнили тот внезапно завязавшийся бой у Джелалабадской дороги.

Много было у Владимира таких стычек с «духами» и в горах, и в кишлаках, и в «зелёнках». И каждая оставляла свои отметины и на теле, и в душе. Ранения, контузии. До сих пор носит осколок в теле. Напоминают ему о тех двух годах, слившихся в сплошное и физическое, и морально-психологическое испытание, орден Красной звезды и другие награды. После демобилизации поступил в Львовскую высшую школу милиции. Оттуда по тревоге отправили в Чернобыль спасать людей от беды. Там произошел конфликт с замполитом, который откровенно врал, обрисовывая ситуацию, в коей оказались сослуживцы. На том милицейская карьера Паламарчука и закончилась. Продолжил службу сверхсрочником, стал прапорщиком. Командовал разведвзводом, был старшиной инженерно-саперной роты. А после службы «кинул якорь» в Одессе. Вместе с супругой Лилией воспитывают двух дочерей и сына.

Александра Астраховича служба срочная, служба солдатская позвала в пограничники. После окончания учебки в Кирках год нес службу на приграничной заставе. А затем попал в Киркинскую десантно-штурмовую маневренную группу – КДШМГ. Она выбрасывалась на самые опасные участки границы, в районы обнаружения бандформирований, продвижения караванов с оружием, боеприпасами, наркотой и другим «добром». Как правило, выпрыгивали из зависавших вертолетов на грунт с высоты двух – трех метров. С полной боевой выкладкой, а это груз в 60 – 70 килограммов.

До сих пор помнятся в деталях многие бои. В апреле 1986 года проводили операцию «Возмездие» по захвату кишлака Андхой, где закрепились душманы, внезапно подорвавшие и обстрелявшие колонну. Восемь наших ребят погибли. Надо было окружить кишлак и перекрыть все пути отхода моджахедов. Александру, он был вторым номером пулемета, выпало не допустить прорыва через глубокий канал. Днем была прерывистая перестрелка, а ночью завязался бой. Когда духи приблизились к каналу, попали под кинжальный огонь. Усилив обстрел наших позиций, они пустили в канал воду. Но десантники народ сметливый и предусмотрели такой вариант. Быстро поднялись на крыши построек и оттуда пустили в ход гранаты. К рассвету бой затих. Душманы оставили десятки трупов, а оставшиеся в живых были пленены. Тогда каждый второй десантник, в том числе и Астрахович, был контужен. Но, когда командир сказал, что контуженные могут отбыть на базу с вертолетами, доставившими подкрепление, ни один из них не покинул поле боя.

- Вы сказали, что десантники сметливый народ.

- Да ещё какой! Однажды в горах отбивались от наседавших душманов гранатами. Но они взрывались, не долетая до цели. Какой – то секунды – другой не хватало. Один солдат попытался засунуть гранату в кружку, но она оказалась шире в диаметре. Он в сердцах отбросил кружку и сказал: «Стакан бы точно подошел». Командир услышал это и сразу же по рации запросил срочно доставить ящик стаканов. Оттуда с иронией: «Ты что там, бал устраиваешь?» Но он потребовал доставить груз.

Через полчаса первая граната, вставленная в граненый стакан, полетела к душманам. При падении стакан, сдерживавший рычаг в прижатом положении, разбивался и граната взрывалась. Всё у нас тогда получилось как нельзя лучше.

Да, на войне, как на войне, всякое бывало. И всё помнится нашему мужественному земляку, удостоенному медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», «За отличие в охране государственной границы» и других наград.

 Слушая Владимира и Александра, я напомнил им слова из любимой воинами – афганцами песни: «Пусть нас не судит одиозно сам кабинетный грамотей».

И КАК ЖЕ ВАЖНО НАМ, ЖИВУЩИМ НЫНЕ

Атмосфера неподдельной скорби и первородной светлой памяти объединила всех, кто пришел в храм Божий, где была отправлена панихида по усопшим воинам-интернационалистам. Затем многолюдная колонна под звуки военной оркестровой музыки вслед за бронетранспортером со знаменем – символом мужества и отваги - направилась по улице Пушкинской к парку имени Шевченко, в котором уже побывали тысячи людей. Здесь, при большом стечении народа, воины-интернационалисты направились к памятнику воинам – афганцам. Вместе с ними отдать дань уважения участникам боевых действий на территории других государств пришли народный депутат Украины Сергей Кивалов, заместитель председателя Одесского областного совета Юрий Димчогло, мэр г. Одессы Геннадий Труханов, директор Департамента социальной и семейной политики облгосадминистрации Лилия Коваленко, председатель Приморской райадминистрации г. Одессы Марат Королёв и другие официальные лица, представители общественных организаций. 

Звучит Гимн Украины. Раздаются выстрелы прощального салюта. Торжественным маршем проходит расчет почетного караула. Под волнующую мелодию песни: «Степом, степом йшли у бій солдати»… началось возложение и на холодные камни подножия памятника легли гвоздики, розы, ромашки… Принимая участие в этой юбилейной церемонии, я убеждался, что она стала убедительным напоминанием - как же важно нам, ныне живущим, беречь мир, родную землю и хранить память о тех, кого уже нет с нами. 

Когда начался фронтовой привал за щедро накрытыми столами с традиционными ста граммами и гречневой кашей с тушенкой, я пожелал афганцам, пригласившим меня на встречу, всего самого доброго и отправился в редакцию. С одной целью: рассказать читателям о том, что видел, что узнал впервые и услышал из первых уст. Таким, как оно было на самом деле.

На снимке: Игорь Стокич (в нижнем ряду крайний справа)

 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті