Всё это знакомо до слёз

…Когда на творческой летучке зашёл разговор о приближении поистине всенародного праздника «Дня партизанской славы», прозвучало предложение пригласить в редакцию кого-то из народных мстителей, послушать его рассказ о событиях давно минувших дней. Выбор пал на Евгения Семёновича Ахлупина. Он сегодня возглавляет Одесский областной совет партизан и подпольщиков. Награжден орденами «За заслуги», «За мужество», «Богдана Хмельницкого», знаком отличия облгосадминистрации. Почетный ветеран Украины.

- Нет-нет, есть люди более достойные, а мои заслуги скромные. Напишите о Якове Андреевиче Савченко. Он активно действовал в отряде Молодцова-Бадаева, на фронте сражался, написал несколько книг, - отреагировал на наше приглашение ветеран.

- Евгений Семенович, о Савченко наша газета уже не раз рассказывала читателям. Многим из них будет интересно узнать и о Вас. Не зря же именно Вам доверили возглавить такую авторитетную организацию.

- Да, доверие, конечно, большое. Стараюсь как-то оправдывать его. Перед праздником с ветеранами общался, подбодрил их. Подготовил документы для награждений. В соцзащиту обращался. Обещали праздничные наборы вручить моим коллегам. Главное ведь - внимание к человеку. А тем более к моим коллегам. Они уже старенькие, много лежачих. У меня, слава Богу, ещё находятся силы, чтобы, так сказать, работать в их интересах. Вот и кручусь-верчусь, стараюсь быть полезным.

- А как Вы подпольщиком стали? Вас сагитировал кто-то или принудил? А, может, как у Светлова: Задрав штаны, бежал за комсомолом?

Евгений Семёнович улыбнулся, затем, глубоко вздохнув, задумался. После паузы сказал:

- Не первое, не второе и не третье. Мне было двенадцать лет, когда началась война. Встретил её в Великой Михайловке, куда семья перебралась из Одессы. Как только румыны начали хозяйничать, грабить, унижать людей понял – большая беда пришла. Как жить, что делать? И тут  неожиданно появляется отец. Он бежал из плена. Аж от Днепропетровска пешком добирался домой. С ним стало легче. Он быстро освоился в селе, наладил связь с местной подпольной группой. Спустя годы, я узнал, что её организовал бывший военнопленный Григорий Иванович Сенченко, псевдоним – Илья Кузнецов. Первое задание получил от отца – передать сводку о движении поездов через станцию Весёлый Кут незнакомцу в условленном месте. Опять-таки позже я узнал, что это был Кузьма Рудов. Постепенно отец доверял мне и более сложные задания. Я ездил в Одессу, где встречался с Иваном Сергеевичем Степановым, псевдоним – Макаров. Ему, бывшему офицеру Красной Армии, передавал какие-то зашифрованные данные и устные сведения. А из Одессы привозил газету «Молва» и приложение к ней в виде журнальчика. Там публиковались материалы об обстановке на фронте, и в них умело вписывались строки о том, что наши войска мужественно сражаются с врагом. К примеру, наряду с восхвалением немецких танков, сообщалось, что им приходится трудно в противоборстве с модернизированными советскими танками. Это вселяло веру в то, что наши войска  бьются с врагом не на жизнь, а насмерть.

Румыны четко отслеживали передвижение жителей села. Не остались незамеченными и мои поездки в Одессу. Жандармы внезапно заявились в дом с обыском. Перевернули всё вверх дном, но никаких улик не нашли. После очередной поездки меня вызвали на допрос. Когда на дверях претуры появилась листовка, упало подозрение и на меня. Отец сказал, что мне лучше отбыть в Одессу к дедушке и бабушке, иначе Сигуранца не даст покоя ни мне, ни ему. Так я и сделал. 

- Евгений Семёнович, я как-то прочитал, что в Великой Михайловке в ночь на 7 ноября 1943 года был вывешен красный флаг, который был виден и далеко за селом. Названа фамилия Ахлупин. Вы не причастны к этому?

- Не причастен. В это время был уже в Одессе. А флаг вывесил мой отец на трубе водокачки. А она была высотой под пятьдесят метров. Румыны взбесились, долго не могли снять красное полотнище. Я же вышел на Макарова, который жил на Госпитальной улице, 49. Получал от него задания.

- Евгений Семёнович, слушаю Вас и невольно вспоминаю слова из песни о молодогвардейцах:

Кто там улицей крадется,

Кто в такую ночь не спит?

На ветру листовка вьётся, 

Биржа каторга горит…

Страшно было? Мальчишка ведь, всё время под неопределённостью: а вдруг разоблачат.

- Мы тогда взрослели быстро. И рядом были плечи взрослых. Меня определили в подпольную группу Стугарёва (его фамилию узнал после освобождения города, а тогда мы даже не всех связных знали). Общались чаще всего на ходу: что-то взял, что-то передал и двигайся восвояси. Листовки днем носил по одной. Больше при обыске найдут при тебе – амба. А с одной есть верный отказ: нашел или сорвал с забора. Листовки распространял возле Привоза, на Староконном рынке, на Ярмарочной. Не раз доставлял на явочную квартиру взрывчатку. С этим было сложнее.

- А где ранение получили?

- В районе завода «Большевик». Надо было забрать толовые шашки в условленном месте и доставить на явочную квартиру. Пробрался в заброшенное складское помещение, и тут снаружи послышались голоса. Немцы, видимо, что-то заподозрили и швырнули через открытое окно гранату. Осколки посекли мне ногу. Помню, рана долго не заживала. Так вот все мы тогда могли стать в любой момент заложниками непредвиденной ситуации.

- А разъясните подробнее.

- И немцы, и румыны в любой момент могли придраться к чему попало, чтобы задержать человека. Ну, не понравился ты им почему-то и всё. Мария Фёдоровна Ткачук-Савицкая шла с детьми от Привоза. При ней было несколько листовок. Полицейские внезапно позвали её и решили задержать. Она начала умолять фашистов, чтобы отпустили, мол, у неё девочка очень больная. К счастью, ей удалось отвести беду. Если бы фашисты знали, кого они помиловали. Квартира Марии Фёдоровны, на улице Кузнечной, 52, была явочной. Через неё передавались одежда и питание для освобожденных из лагеря военнопленных, располагавшегося на территории Суконной фабрики. Их выкупали у жадных румын за драгоценности и деньги. На чердаке этого дома печатали листовки. А как рисковала Зоя Сидоровна Молчанова из села Великоплоское Великомихайловского района, приютив в своей хате раненого разведчика. Она вместе с подпольщиками без необходимых медицинских инструментов и лекарств сделала переливание крови. И заброшенный в тыл советский офицер был спасён.

- Так простые люди рисковали собственной жизнью ради спасения других… Причём, несмотря на социальное положение, вероисповедание, национальность.

- Да, да. К примеру, в Одессе среди партизан и подпольщиков было 378 украинцев, 244 русских, 23 еврея, 5 белорусов, 9 поляков, 4 армянина и представители ещё 14 национальностей. Один из них – Виль Данилович Дубко, бывший студент железнодорожного техникума. При румынах, работая на заводе Январского восстания, изготовил матрицу и печатал листовки. Чудом спасся от военно-полевого суда. Сбежав из Одессы, сражался в подполье на территории области, а затем ушел на фронт.

- Да были люди в наше время… Как важно, чтобы нынешнее племя не забывало о них, делало жизнь с них, простых и мудрых, добрых и отважных, миролюбивых и беспощадных к тем, кто посмел отнять родную землю.

- Тем не менее, были, Виктор Иванович, и предатели. На одном из домов по улице Пироговской в Одессе есть мемориальная доска в память о казнённых комсомольцах-подпольщиках. «Смерш» начал поиски предателя. Подозрение пало на одну из девушек. Её посадили в тюрьму. Но внимание смершевцев привлекло то, что некоторых из арестованных тогда комсомольцев гестаповцы отпустили. Возникал сам собой вопрос: почему? Глубокий анализ привел к поиску мужчины, знавшего молдавский язык. Его разыскали через несколько лет, и он дал показания о своём предательстве. А безвинную девушку освободили. Тяжело об этом вспоминать.

 - И, тем не менее, Евгений Семёнович, бытует до сих пор мнение, что во время оккупации, при румынах, в Одессе жилось не так уж и плохо. Поддерживался порядок, работали магазины, бодяги, театр, рестораны. Словом, не хуже, чем при советской власти.

Мой собеседник заволновался и сказал, как отрезал:

- Брехня всё это! Не верьте таким россказням.

- А я и не верю. Как в это верить, если в том же отчете Ильичевского РК ЛКСМУ о подпольной работе зафиксировано: «С 22 октября 1941 г. по 25 октября было проведено массовое истребление жителей города. Было расстреляно 23 Х 1941г. 160 мирных жителей. В Михайловском саду повесили комсомолку Катю за то, что она скрывала майора Красной Армии. На всех перекрёстках улиц на телефонных и телеграфных столбах висели трупы. В районе 2-го кладбища на протяжении полукилометра вся площадь была усеяна трупами, около трёх тысяч человек. В пороховых складах на Люстдорфской дороге в то же время было сожжено 12 тысяч детей и женщин. По району было проведено массовое уничтожение советской литературы».

 - Виктор Иванович, уже и этих фактов достаточно, чтобы опровергнуть домыслы тех, кто ностальгирует по тому оккупационному «порядку». Мне всё это знакомо до слёз, - сказал, волнуясь, мой собеседник, и я поспешил перевести его от тяжелых воспоминаний на другую тему.

- Евгений Семёнович, ну, а как сложилась жизнь после войны?

- Окончил школу в 1948 году и поступил в Роменское военное автомобильное училище. Готовили нас как инженеров, а после вручения дипломов и лейтенантских погон направили на Тихоокеанский флот. Служил на разных должностях. С желанием служил. Но попал под хрущевское сокращение армии. Уволился в запас старшим лейтенантом. Вернулся в Одессу и устроился в  только создавшийся тогда Нархоз. Потом перевелся в автообъединение  облпотребсоюза, которому отдал тридцать лет. Начинал механиком, а завершил работу там Генеральным директором. Хозяйство было мощным. В нем трудилось три тысячи человек. Одних автомашин было две с половиной тысячи. Да, заочно окончил Одесский институт народного хозяйства.

- Ностальгия особо присуща людям пожилого возраста. И в первую очередь трудоголикам, на счету которых немало достижений. А какое событие отложилось у Вас  в памяти до мельчайших деталей?

- Так, так, так, - начал загибать пальцы мой визави. Затем с хитрецой во взгляде спросил: - А из какой области? Мне-то запомнилось многое до деталей.

- На ваш выбор.

- А давайте-ка об этом. Была благодатная осень. На Тихоокеанский флот прибыли генсек Хрущёв, министр обороны Булганин и, если мне не изменяет память, зампредседателя Совета Министров Микоян. В военном городке, как по команде, собрались жены офицеров с детьми. Хрущёв, поздоровавшись, направился к катеру, а Булганин и Микоян начали раздавать детворе конфеты. Тут же бойкие женщины засыпали гостей вопросами. Пожаловались, что в магазине редко бывают масло и колбаса, мал ассортимент других продтоваров. Всё это фиксировалось в блокнотах помощниками. Но люди, высказывая недовольство, мало верили, что  будут изменения к лучшему. Уехали гости. И что вы думаете, Виктор Иванович? Через неделю в гарнизонном магазине появились и масло, и колбаса, и мясо. Весь квартал в гарнизон наезжал инспектор из крайкома партии и контролировал ход снабжения продовольствием. Может быть, всплыло в памяти именно это, потому что сегодня у нас мало что контролируется совестью. А цены отпущены на произвол.

Я тоже глубоко вздыхаю – что тут скажешь ветерану – и спрашиваю:

- А что  сегодня радует нашего уважаемого гостя более всего?

- Мой правнучек Лев пошел в первый класс. Как и все ветераны Второй Мировой, очень хочу, чтобы быстрее закончилась война на востоке страны и над Украиной было мирное небо. Ради наших детей, внуков и правнуков.

 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті