То, что в памяти на всю жизнь…

Моя мама, Таиса Тимофеевна Жукова, была еще совсем ребенком, когда дедушка после окончания Одесского артиллерийского училища получил распределение во Львов. Оттуда перед самой сдачей города немцам он успел отправить маму и бабушку в родную Одессу. Так что всю оккупацию они провели здесь. Мамины воспоминания я попросту записала. Это свидетельства времени, в котором жили многие люди.

«Перед тем, как в город вошли румыны, дамба верхнего участка Куяльницкого лимана была взорвана. Сортировочная станция, где мы жили, и часть Куяльника оказались подтопленными. И нам пришлось перебраться поближе к железной дороге, где здание стояло на возвышенности. 

Рядом находилась сожженная школа. Мы, дети, ходили туда за битами для игры в классики. Но играть приходилось нечасто. 

Румыны относились к местному населению достаточно спокойно, так как все трудоспособные люди каждое утро выходили на железную дорогу на трудовую повинность: уборка, ремонт, погрузка. Отказаться было нельзя. Для тех, кто пытался не пойти, существовали резиновые нагайки «принудиловки». Их очень любил пускать в ход румын по прозвищу «Кица». 

Работу люди выполняли грязную, тяжелую, по многу часов, без обеда и отдыха. Особенно трудно приходилось тем, кто занимался расчисткой железной дороги зимой. 

Школы не работали. Были только церкви. Пита­лись плохо. Роскошью считался фасолевый суп.

Незадолго до освобождения в Одессу вошли немцы. Их расквартировали у местного населения станции Сортировочная. Они вели себя, как хозяева. Отбирали продукты, утварь. Предупреждали – за найденные приемники, знамена, боеприпасы – расстрел. Все это тщательно закапывалось, преимущественно ночью. Вот и мама закопала военные фотографии отца. Но после войны оказалось, что мокрая земля их испортила. 

Когда немцы расквартировывались, я натерпелась страху. Мама была на работе, а мне приказала закрыться изнутри и сидеть тихо. 

Наша квартира – угловая, окна выходили на улицу. Помню, стук в дверь. Я не открыла. Когда шаги в парадном стихли, выглянула в окно. Немцы меня заметили и вернулись, начали стучать в дверь какими-то очень тяжелыми предметами. Дверь у меня на глазах начала разваливаться, и я увидела лезвие огромного ножа. Его хозяин ринулся ко мне, но второй немец удержал его. Они осмотрели комнату, увидели, что никого нет, и ушли. Потом к нам прислали постояльца. Пришлось нам с мамой переселяться в землянку неподалеку. 

Наши войска уже подходили к Одессе. Прошел слух, что молодежь будут угонять в Германию. Женщины одевали старые вещи, закрывали лица платками, чтобы казаться старше. По ночам действительно были слышны плач и стоны людей, крики немцев и выстрелы. Говорили, что гонят жителей окрестных сел. Нас не тронули, не знаю, почему. А на следующий день немцы, кто на чем мог – машинах, подводах, мотоциклах, пешком бежали из города. 

Перед уходом немцы приказали освободить три наших дома. Пришел незнакомый человек, дал 10 минут на сборы, чтобы взять все самое необходимое. Мы и не знали, что дальше будет. Нас вывели, а дома подожгли. Но немцы спешили, так что дома жители успели потушить. 

День 10 апреля я хорошо запомнила. Взрослые плакали, радовались, поздравляли друг друга. Все говорили о военной операции, позволившей освободить Одессу. Город сразу начали убирать от остатков военной техники, разрушенных зданий, мусора. Уже через несколько дней мы начали ходить в школу. И постепенно возвращаться к мирной жизни»…

Рубрика: 
Район: 
Выпуск: 

Схожі статті