Сегодня у всех на виду и на слуху реформы. Особо пристальное внимание уделяется изменениям в школьном образовании. И это закономерно: дети наше будущее. Теперь их будут учить целых двенадцать лет. И в основу педагогического процесса положена целостная картина восприятия мира. А вот что касается частностей, из которых складывается эта самая картина, то они пока четко не определены.
Много говорят о новых партах, интерактивных досках. И упускают из виду, на мой взгляд, более главное: за счет чего и как добиться того, чтобы дети уже в начальных классах чувствовали себя личностями, отвечающими за свои слова и поступки, и не боялись принимать самостоятельные решения.
Ничем нельзя оправдать то, что немалая часть нынешних школьников и студентов воображают, что они естественны тогда, когда бывают развязны до грубости и невежливы. Потому в их среде получили прописку насилие, матерщина, курение, алкоголь, наркотики. И всё это выдается за бренд собственной самодостаточности. А сколько таких, что заняв место в общественном транспорте и уткнувшись в смартфон или иной гаджет, делают вид, будто не замечают рядом стоящих пожилых людей. И, видимо, ни в семье, ни в школе, ни в институте им не напомнили, что ещё в пятнадцатом веке Сервантес дал человечеству мудрое наставление: «Ничего не обходится нам так дешево и не ценится так дорого как вежливость».
Полагаю, что ошибочно ориентирование реформаторов в первую очередь на престижность технических преобразований на ниве просвещения и отодвигание на второй план личностного фактора.
К примеру, за новшество выдается разделение обучаемых с учетом проявления ими каких-то особых, присущих каждому индивидууму, склонностей. Но ведь от такого разделения «попахивает» лишь стремлением к воспроизводству «эффективного работника». И тогда проблемы морали, общественного воспитания, всестороннего развития учащегося как личности сами собой уходят с игрового поля в аут. За приоритет выдается подготовка одностороннего специалиста. А ведь, как доказывал Федор Михайлович Достоевский, человек не из одного какого-нибудь побуждения состоит, человек – целый мир и «было бы только основное побуждение в нем благородно». А такое побуждение не прорастет в душах ребят без глубокого изучения и использования опыта воспитания «воспитанности» выдающихся педагогов прошлого. Ведь кто бы там что ни говорил, предельно осовременивая нынешнюю образовательную палитру, вне истории с её уроками, нельзя осмыслить и понять глубинную суть самой современности. И тем, кто поспешно навязывает свои рецепты и предъявляет только свои, сориентированные на Европу требования по реформированию образования, будет уместным напоминание слов мудрого на все времена Григория Саввича Сковороды: «Что может быть вреднее человека, обладающего знанием самых сложных наук, но не имеющего доброго сердца? Он все свои знания употребит во зло».
Вот почему надо сегодня, думая о том, каким будет завтра нашего образования, на первый план ставить не его технологизацию, а умение педагога видеть в глазах ученика духовный мир – радость и грусть, ранимость и тревогу, несчастье и горе – и воспринимать всё это как собственное. Просвещение, как таковое, должно формировать, перво-наперво, добродетельную душу. Именно в этом и должна заключаться главная задача реформы.
Ничем нельзя оправдать то, что немалая часть нынешних школьников и студентов воображают, что они естественны тогда, когда бывают развязны до грубости и невежливы.
