Все мы верили в сказку

Олег Школьник не только народный, в самом подлинном смысле этого слова, актер, он ещё  и потрясающий  семьянин - любящий и нежный муж, отец и дед. Чтобы понять это, достаточно спросить Школьника о семье и услышать,  с каким трепетным благоговением он всегда говорит о своих самых близких людях. 

Накануне Нового года мы встретились с Олегом Львовичем, и он ответил на самые разные вопросы, в той или иной степени, касающиеся праздника,  от которого, начиная с раннего детства, все мы ждем сказок и чудес. Ведь,  становясь уже взрослыми людьми, мы так любим «находить» под ёлкой подарки от « Дедушки Мороза», даже когда сами их туда кладем.  

- Родители провожают сына  из небольшого поселка на учебу в  город. Мать нервно говорит отцу: «Коля, надо же ему сказать, надо сказать…».  Тот молчит. «Мальчик  будет жить в общежитии, надо сказать», - не унимается мать. И вот сын уже в вагоне. Мать опять толкает отца: «Коля, ну скажи!» И тогда отец кричит парню вслед: «Сынок, ты должен узнать тайну - Деда Мороза нет!» Олег Львович, а Вы до какого возраста верили в эту «тайну»? И когда произошло (если произошло) разочарование?

- В детстве все верят в сказку. Верил и я. А разочарования нет до сих пор. Другой вопрос, что с возрастом  все меньше  веришь в чудеса, потому что набираешься жизненного опыта, который, как бы, развенчивает наши представления о сказке, о волшебстве. Когда я был совсем маленьким, я, конечно, во все это верил. А когда был просто маленьким – в младших классах средней школы - я уже занимался предтечей своей профессии - в драматическом кружке на улице Бунина (при Доме медработника). И во всех новогодних утренниках участвовал в качестве различных персонажей, например, сказочного медведя. Все зимние каникулы я был в сказке, и она не оканчивалась. Возможно, поэтому не хочется с ней расставаться до сих пор. А вообще, если задуматься, вся жизнь человеческая - это ведь и есть сказка.

- Может  быть, но не для всех это сказка, к сожалению, бывает доброй…

-Ну, сказки они ведь разные, для кого-то добрые, для кого-то страшные… С возрастом, когда уже есть дети и внуки, начинаешь смотреть со стороны на некоторые события по иному, понимая, что чудо в твоей жизни уже вряд ли случится. 

- А может, потому что оно уже произошло? Просто мы не всегда замечаем чудеса, находя им какие-то сугубо материалистические объяснения? 

- Возможно. Да и сказку надо создавать самим по мере своих возможностей, но не для себя любимого, а для своих родных и близких людей. Сегодня мы оказались в таком времени, где главенствует личная выгода, ради которой люди готовы на самые неблаговидные поступки. Я не понимаю, например, что такое бизнес, заключающийся в том, что бы купить подешевле, а продать втридорога. Нас когда-то ведь учили быть честными, не обманывать других,  и  что чистота должна быть не только снаружи, но и, главное, внутри человека.  

 -  Разговаривая с самыми разными людьми, включая знакомых, друзей, слышу от них, что, мол, исчезло ощущение праздника, причем праздника одного из самых-самых любимых. А ведь действительно, несмотря на яркие витрины, обилие товаров и продуктов в магазинах, невольно ловишь себя на мысли, что оно какое-то ненастоящее, искусственное что ли…    

- Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь в мудрости старой еврейской поговорки: « Чем меньше народа, тем больше праздник». Праздники, на мой взгляд, теперь приобретают локальный характер. Мне очень нравится американский фильм (получивший когда-то сразу три Оскара) «Касабланка», где в главных ролях снялись Ингрид Бергман и Хамфри Богарт. События происходят во время войны. Два влюбленных человека, понимают, что  в силу определенных обстоятельств никогда не смогут быть вместе. И там есть такой эпизод. Они сидят за столиком кафе друг против друга. Он поднимает бокал с вином и произносит: « Я счастлив, что смотрю на тебя».  Видеть любимое лицо, глаза дорого тебе человека это тоже ведь праздник. 

 А ещё для меня праздник это когда ты занимаешься любимым делом. И оно приносит тебе хоть какой-то доход. И ты можешь пойти на рынок, купить там много всякой всячины (я не умею покупать мало), потом приготовить. Жена, чтобы накрыла на стол. А за столом чтобы сидели все мои родные люди. Чтобы им было вкусно. Я очень люблю  готовить. Только для себя готовить  скучно и нет желания. Мне, если честно, самому, нужно совсем немного.

- Ну, у вас, к счастью, есть для кого готовить…

- Да, мы с женой - счастливые люди. У нас четыре внучки. Все они просто красотки. Старшенькой Сонечке пошел 12 годик.  Манечке 10 лет. Вообще-то она  Мария, но кличем ее Манечкой, потому что назвали в  честь моей бабушки, которой не стало совсем незадолго до рождения этой малышки. А ещё есть Верка и Любка. Им восьмой годик пошел. Они у нас близняшки.  

- Олег Львович, если жизнь - своего рода сказка, тогда театр - тем более сказка?

- Меня часто спрашивают, а в чем смысл  актерского искусства? Все же прекрасно понимают, что на сцене всё  более, чем условно.  И что я (как и любой другой актер)  не тот  человек,  которого пытаюсь изобразить и заставить вас поверить в созданный образ. Вы, покупая билет в театр, прекрасно понимаете, что вам покажут – это полная иллюзия, и люди на  сцене не родственники, и зачем надо рвать душу? А я говорю только одно, что пытаюсь исследовать судьбу человека. Это то, чем я занимаюсь. Когда начинаешь раскручивать все причинно-следственные связи поступков твоего героя, разбираться в мотивации – это целый детектив. И сам этот психологический анализ мне безумно интересен.

 - Такая работа над ролью - это то, что называется школой переживания?

 - В те времена, когда я учился в  театральном училище имени Бориса Щукина при театре Евгения Вахтангова, (а было это в 70-е годы), существовал перманентный конфликт между двумя театральными направлениями – школой переживания и школой представления. Апологетами школы переживания был МХАТ и его студия, проповедовавшие это направление. Они слегка посмеивались над  вахтанговцами, которые являлись  представителями, так называемой школы представления. Но все это, как мне кажется, было весьма условно. Одним из моих педагогов в «Щуке» был режиссер, ректор училища (ученик самого Евгения Вахтангова) народный артист СССР Борис Евгеньевич Захава, который читал студентам теорию актерского мастерства. Главной его формулой было: «Стать другим, оставаясь самим собой». Представители обоих направления стремятся к одному - к достоверности, к художественности. В мире существуют различные вероисповедания,  различные  религиозные течения. Но цель, в общем-то,  у всех одна – постижение Бога. Так и в искусстве, где все стремятся к единой цели, но каждый идет к ней своим путем. 

 - Ваш путь на телевидение принес Вам колоссальную популярность, причем не только в масштабах СНГ, но и включая страны дальнего зарубежья. «Джентльмен-шоу» выходило на телеэкраны с мая 1991 по декабрь 2005 года с неизменным успехом. Вашими партнерами там были Олег Филимонов, Янислав Левинзон, Ирина Токарчук и многие другие замечательные актеры. Кроме того, Вы снялись и во многих художественных кинофильмах. Это «Криминальный талант», «Искусство жить в Одессе», «Астенический синдром», «Принцесса на Бобах», «Жизнь и приключения Мишки Япончика» и другие.   

В фильме «Возвращении мушкетеров», роль небольшая, но яркая. Какие  у вас  воспоминания остались о работе в этой картине?

 - Режиссер фильма Юнгвальдом-Хилькевичем, с которым мы были давно знакомы, позволил мне немного импровизации. В результате, мой персонаж – по сценарию безымянный главный гвардеец, стал лейтенантом по фамилии Леколье, что в переводе с французского означает  школьник. Вместо запланированных  трех дней съемок, которые отводились на мою роль, я снимался почти 20. А получилось это так. Когда  Хилькевич меня пригласил на эту роль, он сказал:  «Прости, но здесь всего три съемочных дня».  Обнаглевши, я ответил: «Неужели трех дней хватит, чтобы я украсил этот фильм?» В итоге были дописаны ещё эпизоды с моим участием, в том числе и со взрывом бочонка с порохом в гроте, когда я туда врываюсь. Портос (Валентин Смирнитский) бросает этот бочонок, а я должен из грота вылететь. В прямом смысле этого слова! Для этого меня выстрелили из так называемой грязевой пушки.

 Когда я вылетел из грота, на мне реально загорелась шляпа. Это режиссеру так понравилось, что при втором дубле шляпу на мне специально подожгли. Так что роль, получилась, действительно, яркой.  Но самый курьезный случай произошел уже после  якобы окончания съемок. Я вернулся из Львова в Одессу, распрощавшись со всеми. И вдруг звонок Хилькевича, который сообщил мне, что завтра утром я должен быть на съемках «Мушкетеров...».

- Что-то не получилось из ранее снятого материала?

-  Нет, просто Владимир Балон, исполнитель роли де Жюссака - капитана гвардейцев кардинала и одновременно постановщик всех трюков, придумал дополнительную сцену. Режиссер решил ее доснять. Заключалась она вот в чем: де Жюссак и Д’Артаньян снова  дерутся друг с другом, а я, как лейтенант гвардейцев, должен выстрелить в  Д’Артаньяна. Капитан  сбивает  у мушкетера шляпу, тот ее поднимает, и в этот момент в него стреляет лейтенант, то бишь я. Но, когда Д’Артаньян наклоняется за шляпой,  пуля попадает в де Жюссака…  

Когда я прилетел на съемки, мне сообщили, что выстрел, точнее руку с пистолетом, уже отсняли, осталось только запечатлеть мою физиономию. Съемки проходили ночью. Мне дали пистолет с зарядом. От оружия через рукав костюма шел провод, который был подключен к специальному прибору. Техника простейшая - давишь на кнопку, одновременно спускаешь курок — раздается выстрел. Рядом поставили двух гвардейцев в длинных париках, и я, как бы прикрываясь ними,  стреляю. Отрепетировали и начали съемку.  Давлю на курок, и мгновенно два парика вспыхивают и сгорают на актерах, изображающих гвардейцев!  Оказалось, с зарядом переборщили.

Ещё один ляп обнаружили позже. Выяснилось, что якобы моя рука, производившая выстрел, была в желтой кожаной перчатке, но в таких перчатках были мушкетеры, а не гвардейцы. Получалось, если присмотреться, что вроде Д’Артаньян сам в себя стрелял.  

- У Вас и в театре, помимо главных ролей, были блестяще сыгранные эпизоды…

-   Помню в Самаре ставили пьесу Фердинанда Брукнера «Наполеон Первый». Я мечтал сыграть в ней главную роль – Наполеона.  Я даже был немного  похож на него, как мне тогда казалось. Но роль я получил секретаря Наполеона, который в пьесе появляется дважды: в  финале первого акта, когда читает протокол отречение Жозефины, и в финале  второго акта,  когда читает протокол отречения Наполеона. И всё. Вскоре мы с этим спектаклем целый месяц гастролировали в Петербурге, в  помещении  БДТ.  Отзывы о нем в прессе были далеко не самые лестные, но секретаря в моем исполнении заметили и даже похвалили.     

 - А в роли Деда мороза Вы бывали?

-  Приходилось. Когда работал в Самарском драматическом театре. Каждый год на новогодние праздники у меня было по 6-8 «ёлок» в день. Но когда в 1988 году вернулся в Одессу,  больше  этим никогда не занимался.  Зато нас с Олегом Филимоновым, благодаря нашей телевизионной популярности, постоянно приглашали на новогодние корпоративы ( по три выступления за ночь бывало).  И это, надо сказать,  в то время было большим счастьем, потому что удалось зарабатывать на жизнь своей профессией, а не идти, например, торговать, тем более, что бизнесмен с меня никакой.    

- Ёлку дома «живую» будете ставить?

- Да, ведь никакая искусственная елка не может заменить  натурального аромата живой хвои. Жаль, конечно, что рубят столько елок. 

- Причем делают это зачастую по-варварски. И уже чуть ли не на второй день после новогоднего праздника можно увидеть возле мусорных контейнеров выброшенных зеленых красавиц.   

- Я никогда не выбрасываю. У меня дома камин. Когда елка уже совсем засыхает, я ее в нем «кремирую».

- Любимые новогодние блюда у Вас есть?

- Вообще, существует множество  всяческих кулинарных изысков. Но они радуют недолго. Их вкусно попробовать один раз. Для меня картошки с селедкой и луком ничего вкуснее нет.  Но конечно салат-оливье уже стал традицией, которую невозможно изменить. Едим же его не часто, за год  можно и соскучиться. Кто-то готовит с мясом, кто-то с рыбой. Главное, не класть туда варёную колбасу. Я ещё и без лука его делаю.  

 Для меня важно, когда моя семья за столом, я могу всех вкусно накормить. Если им хорошо, значит хорошо и мне.  

- Подарки любите дарить или получать?  

- Люблю и дарить и получать.  Для меня не очень важно, что мне подарили, главное  чтоб это было от души. 

Призы приятно получать.

Подаркам также очень рады. 

Но не способны заменять, 

они того, что в жизни надо.

А надо - что бы полный зал, 

чтоб вдруг не подвело здоровье

И что со сцены ты сказал, 

вернулось бы к тебе с любовью

Мы перед рампой все равны, 

Где каждый может вмиг споткнуться, 

Нам  важно знать, что мы нужны, 

и что без нас не обойдутся.

- Это Ваши стихи?

-Да, иногда пишу под настроение. Вот как раз вспомнил. 

-  Знать, что ты нужен – это самое важное в жизни каждого нормального человека, вне зависимости от его профессии. Строчки эти, наверное, про каждого из нас, тем более, что «весь мир-театр, а люди в нем актеры»… Загадываете желания с боем часов?

- Прошу Всевышнего чтобы все мои близкие были здоровы и живы, не было войны. Чтобы было тихо и мирно на свете. Так просили когда-то и наши родители. И это передается нам с генетической памятью.   

И ещё, главное чтобы люди, которые нас окружают, не воспринимались бы как проходной материал. Чтоб они были дороги нам. И ещё пару слов, возвращаясь к моей профессии. Я выхожу на сцену, в надежде зацепить кого-то за душу. Музыканты оставляют после себя ноты, художники - картины, а мы, театральные актеры,  можем оставить только впечатление и больше ничего. Поэтому любую свою роль, пусть  совсем небольшую, надо играть не как проходную, а так как будто она самая главная. 

Рубрика: 
Выпуск: 

Схожі статті