Непричесанная память

Одесса 1941-1944. Неиз­вестные страницы. Эту книгу, где представлены материалы из собрания Михаила Пойзнера, в Одесском Лите­ратурном музее презентовала авторская группа: Михаил Пойзнер, Александр Грабовский, Олег Губарь, Олег Этнарович, Габриел Михайлов, Андрей Кисловский. 

В предисловии к изданию Михаил Пойзнер справедливо заметил: «История Одессы не вписывается в тесные рамки общепринятого. В ее жизни были страницы яркие и тусклые, героические и откровенно постыдные. Все же ничего нельзя перечеркнуть или приукрасить задним числом, в угоду кому-то или чему-то. Все непременно проступит через время и больно даст о себе знать в самый неподходящий момент.

Позорно уподобляться двоечнику, вырывающему замаранные и неугодные страницы из своего дневника. Так или иначе, абсолютно все страницы истории Одессы принадлежат нам. Всегда и все ли понимали это?!

Перед вами некоторые фрагменты, некоторые мгновения жизни Одессы – предвоенной, осажденной, оккупированной и первых послевоенных лет. Это моменты все той же правды. 

Не секрет, однако, что в послевоенных публикациях именно эти одесские «исторические страницы» оказались политически и идеологически откорректированными по законам того смутного времени. Но кто от  этого выиграл?!»

Мы не ценим жизнь, 

пока не сталкиваемся  с войной

С этим утверждением, особенно, проведя его современные параллели, сложно не согласиться. 

В книге можно увидеть карточки на воду и хлеб, которые получали одесситы в период оккупации. Полведра воды в день и 100 граммов хлеба. Это были даже не «125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам», как писала Ольга Берггольц о Ленинграде.  Это был более скудный паек, и людям надо было искать пути выживания в этих условиях. О трудностях и лишениях того времени нам лишь намекнул когда-то фильм «Жажда». 

С первых же дней немецко-румынской оккупации в городе начали распространять листовки – пропуска. Вырезав и сохранив их, а затем, предъявив немецкому или румынскому командиру, красноармейцы могли рассчитывать на радушный прием у врага. Эти листовки называли «пропусками в плен». Доподлинно неизвестно, сколько человек ими воспользовались, но такая лазейка для желающих избежать расстрела или отправки на работы в Германию была. 

Тем более, что румыны в Одессе никого не жаловали. Любые попытки сопротивления пресекались очень жестоко. Об этом, в частности, свидетельствует документ за подписью командующего войсками г. Одессы генерала Гинерару и начальника военной полиции г. Одессы подполковника Никулеску:

«Военное командование г. Одессы доводит до сведения населения Одессы и ее окрестностей, что после террористического акта, совершенного против военного командования в день 23 октября 1941 года, были расстреляны: за каждого офицера или штатского чиновника германца или румына по 200 большевиков, а за каждого солдата германца или румына по 100 большевиков. Взяты заложники, которые, в случае повторения подобных актов, будут расстреляны совместно с их семьями». 

Смертная казнь грозила за сокрытие информации о складах продовольствия, имущества. Если прибыв в Одессу, человек не проходил регистрацию в органах местного самоуправления, ему тоже грозил расстрел. Вот характерная деталь того времени:

«Союзное командование доводит о том, что за всякого большевика, красного командира, укрывающегося где-либо в домах, катакомбах, каменоломнях, объявляется награда в размере двух месячных окладов, за полезную информацию – в размере одного месячного оклада за одного человека.

В соответствии с тем, что участились случаи нападений на германо-румынских солдат и офицеров, жители, которые схватят участников террористических актов, получат премию в размере 2 000 марок за большевика-террориста. За любую полезную информацию о местонахождении большевиков и лиц им помогающих награда 1 000 марок». 

От имени начальника военной полиции Никулеску одесситы узнали и о создании гетто для евреев в районе Слободки. Он подписал и приведенный ниже приказ:

«Все мужчины еврейского происхождения в возрасте от 18 до 50 лет обязаны в течение 48 часов с момента опубликования настоящего приказа явиться в городскую тюрьму (Большефонтанская дорога), имея при себе самое необходимое для существования. Их семьи обязаны доставлять им пищу в тюрьму. 

Неподчинившиеся этому приказу и обнаруженные после истечения указанного 48-часового срока будут расстреляны на месте. 

Все жители Одессы и предместий обязаны в соответствующие полицейские части о каждом еврее вышеуказанной категории, который не выполнил этого приказа.  Укрывающие, а также лица, которые знают о том и не сообщают, караются смертной казнью». 

Появилась также инструкция об эвакуации всего еврейского населения из Одессы через станцию Одесса-Сортировочная на Березовку. Иметь при себе люди могли не более 25 килограммов багажа. То есть о долгой жизни после переезда никто из них не мог даже мечтать. 

Уже считали эту землю своей

Румыны из Одессы никуда уходить не торопились – выпускали продукцию с этикетками на румынском, почтовые открытки с видами города тоже на румынском языке. Даже программки в театрах перешли с украинского и русского на румынский язык. Появились и облигации румынского военного займа. Был и приказ о закрытии всех начальных и средних школ в Транснистрии, кроме румынских. Преподавателей отправляли в районы для использования на административных и хозяйственных должностях. 

«Румыны всячески подчеркивают тот факт, что Одесса – главный город Заднестровской губернии. Главные улицы носят имена руководящих личностей Румынии и держав оси… Одна из самых красивых улиц называется улицей Адольфа Гитлера (Дерибасовская – С.К.). В витринах рядом с портретами короля Михая и маршала Антонеску выставлены портреты фюрера и дуче. Перед спектаклем помимо румынского гимна исполняется «Германия превыше всего». Так писала «Дойче Украине цайтунг». 

Надо сказать, что любые попытки «переделать» Одессу всегда заканчивались неудачей. Не стал исключением и румынский эксперимент. Город начал быстро восстанавливаться и возвращаться к нормальной жизни. Но это стоило жизни тысячам жителей Одессы и области. 

Район: 
Выпуск: 

Схожі статті